Неведомая хворь

— Здравствуй, бабушка, — Любава низко поклонилась. — За помощью к тебе пришла, беда у меня. Муженёк мой захворал. 
— К врачу его веди, — отмахнулась Яга, не поворачивая головы, — я эти срамные болезни лечить не умею. 
Любава вынула платок и вытерла им выступившие слёзы. 
— Не такая хворь у него, бабушка! — всхлипнула она. — Никто про неё ничего не ведает, только руками разводят. 
— Не ведает, говоришь? — прищурилась Баба-Яга. — А ну, где твой муженёк? Дай-ка взгляну-осмотрю. 
Любава протянула руку и втащила в избушку упирающегося мужа. 
— Мне здесь не нравится! — заявил он. 
— Звать тебя как, милок? — ласково спросила Яга. 
— Федя. 
— Захворал значит, Феденька? 
— Да выдумывает она всё! — всплеснул руками Федя. — Неделю ходим по разным врачам, уже сапоги новые стёр. Эксклюзивная модель, знаете ли. Я их купил у одного итальянского мастера, ох, бабушка, видели бы вы его работы! Хочу в следующем месяце ещё две пары сапог взять, одни к кафтану выходному, а другие к рубахе с красной вышивкой. Я эту рубаху, между прочим… 
— Цыц! — подняла руку Яга. — Чего-то я не совсем понимаю. Это хворь такая? 
— Она самая, — подтвердила Любава, не выпуская платка из рук. — Я сама не сразу заметила, а… 
— Ты никогда ничего не замечаешь! — фыркнул Федя. — За три дня не заметить новые рукавицы, это ж кем быть-то надо? 
— Интересно, — протянула Яга. — А ты его случайно не кусала, милая? 
Любава округлила глаза. 
— Чего? Это ты к чему, бабушка? 
— Да так, теория была. 
— Может мы уже пойдём? — капризно заговорил Федя. — Ты обещала новую сбрую купить, забыла уже? 
— Подожди немножко, — попросила Любава. — Нужно с бабушкой поговорить. 
Федя закатил глаза и отвернулся к печке смотреть на кота. Любава вздохнула. 
— Не обижайся, — попросила она. — Купим, только позже. 
— Я не обижаюсь, — отозвался Федя, — я делаю выводы. 
Яга прошла к сундуку. 
— Интересный случай, — забормотала она. — Может, настойку с комариных лапок? 
— Уши отвалятся, — сонно напомнил Баюн с печки. 
— Подумаешь, — Яга пожала плечами. — Зато действует. 
— Я это пить не буду! — испуганно вмешался Федя. — Мне мои уши очень дороги, как память. 
— Тогда эту, — Яга протянула ему бутылёк. — Пей всю. 
— Уши не отвалятся? 
— Не отвалятся. 
— А снадобье низкокалорийное? — уточнил Федя. — Я и так очень толстый, если я не влезу в свой любимый кафтан — это будет катастрофа… 
— Пей! — велела Яга. 
Федя послушно выпил содержимое и поморщился. 
— Не вкусно! 
— Ну-ка, милок, — обратилась к нему Яга. — Как тебе твои сапоги? 
— Самые лучшие! Я уже говорил про итальянского мастера? 
— Не сработало! — всхлипнула Любава. 
— Не сработало, — задумчиво подтвердила Яга. — А быть такого не может. Значит, есть только один вариант. Выйди-ка, милая, на улицу, да там жди, пока не позову. 
Любава кивнула и пошла к выходу. 
— Федя, я на улице буду, — сказала она. — На лавке под деревом посижу. 
— Делай что хочешь. 
Когда Любава вышла на улицу, Федя закатил глаза. 
— Видели её сапоги? — прошептал он. — Какой отвратительный вкус, кошмар просто! 
— Хорош комедию ломать, — отмахнулась Яга. — Чего жене голову морочишь? 
Федя усмехнулся и сел на лавку. 
— А сколько можно мне её морочить, бабушка? — спросил он. — Целыми днями мне про платья, про украшения, про подруг, да слухи со всего Тридевятого Царства. Вечером с работы прихожу уставший, а она мне истерики да обиды: ты меня не любишь, ты стал другим, ты изменился. Сладко, думаешь? Вот и надумал, дай, думаю, попробую. Пусть поживёт в моей шкуре, прочувствует! 
— Да поняла уже, поди, — мягко ответила Яга. — Пожалей жену-то. Хватит с неё. 
— Хватит, — подтвердил Федя. — Просто так весело было! 
Яга добродушно засмеялась. 
— Повеселился и хватит, — сказала она. — Я Любаве скажу, что снадобьем тебя излечила, понял? Будет спрашивать, говори не помнишь ничего. А её я сейчас научу, о чём мужу рассказывать не нужно, чтобы опять эта хворь не проявилась.