— Ты чего творишь, окаянный? — запричитала Баба-Яга, зайдя в избу. — Это что ещё такое, а?

— Я всё уберу, — сказал Баюн, поджав уши. — Честное мурчащее!

Яга закатила глаза и села в кресло.

— Уберёт он, ага. Хоть пятнышко на полу увижу — тобой полы мыть буду, понял? 

Баюн молча кивнул, перевернул страницу книги и повернулся к котелку. 

— У нас есть яблочная кожура? — спросил он. 

— Сушёная? В банке за мухоморами, — Яга принюхалась. — А ты чего варишь-то? Запах какой-то знакомый вроде. 

— Особую отраву, — ответил Баюн. — Сам лично придумал. 

— А чего тогда книгу взял? 

— Ну может быть на основе других отрав. Но идея полностью моя! Лучше отравы ещё никто не варил.

Баба-Яга встала с кресло и подошла к столу. 

— Никто не варил, говоришь? Ну-ка, дай ложку. 

Баюн послушно подал ложку. 

— Чтобы говорить такое мне, нужно быть тем ещё дурнем, — пробормотала Яга, зачёрпывая ложкой варево. — Все знают, что лучше меня никто отравы не делает.

Она подула на густую чёрную массу и отправила ложку в рот. 

— Ну как? — спросил Баюн. — Что чувствуешь? 

— Даже не знаю. Какое-то оно слишком сладкое. Это чтобы никто не догадался, что это отрава? 

— Верно. Сам придумал.

— Какой ты у меня умный, котёночек! — похвалила Яга. — Отрава, может, и не получилась, но ты же так старался! Старался же?

— Старался, — кивнул Баюн. — Очень-очень!

— Ты ж мой хороший! Ты ж мой замурчательный! Может быть ты сметанки хочешь? 

— Хочу!

Яга поставила перед Котом трёхлитровую банку со сметаной. 

— Кушай, мой хороший! 

— А ложку? — спросил Баюн. — Ты ж говоришь, что ложкой надо. 

— А ну её, эту ложку! Ты прям лапой туда! Вот умница!

Пока Баюн ел сметану, Яга сидела рядом с ним, умилённо вздыхая.

— Ой, носик запачкал, — заулыбалась она, вынимая платок. — Давай вытру. Вкусно, мой хороший? 

— Очень, — кивнул Баюн. — А рыбку мне можно?

— Рыбки хочешь, мой чудесный? Сейчас на речку сбегаю, Водяному скажу, он сколько хочешь наловит! Какой рыбки тебе принести? 

— Карасиков. Покрупнее только. Штучек тридцать. 

Яга радостно кивнула, поцеловала Кота в лоб, схватила мешок и побежала к речке. 

Когда она вернулась в избу, Баюн уже начисто вылизал банку. 

— Вот, счастье моё, — Яга раскрыла мешок перед Котом. — Кушай, мой замурчательный!

Баюн забрался в мешок и развалился на карасях. 

— Я в Раю, — блаженно пробормотал он. — Приберись, пока я кушаю. Тебе же не сложно?

— Что ты, котёночек! Что ты! Сейчас мигом всё уберу!

Когда Баба-Яга закончила наводить порядок, в мешке осталось четыре карася. 

— На печку меня положи, — слабым голосом попросил Баюн. — Сделаешь пирог из оставшихся карасиков? 

— Конечно, мой хороший! — Яга легко взяла Кота на руки и аккуратно положила его на печку. — Косточки убрать? 

— Конечно убрать! Что за вопросы? 

— Не серчай, котёночек! Сглупила старая. 

— Ну ладно, — Баюн развалился на печи, перевернувшись на спину. — Дай-ка мне молочка и можешь пирогом заниматься. 

Яга поставила перед ним большой кувшин молока и принялась замешивать тесто. 

Баюн выпил всё молоко, свернулся клубочком и уснул. 

Когда он проснулся, на столе красовался румяный пирог, а Баба-Яга со счастливой улыбкой дремала в кресле. 

— Я проснулся! — крикнул Баюн. — Пирог не остыл? 

Баба—Яга резво подпрыгнула с кресла и приложила ладонь к пирогу. 

— Тёпленький ещё, — сообщила она. — Тебе кусочек или половинку? 

— Весь.

Яга поставила пирог на печь и вернулась в кресло, смотря на кушающего Кота счастливыми глазами.

Баюн расправился с пирогом, забрался на подушку и с сожалением посмотрел на часы: действие приворотного зелья подходило к концу и он мог только гадать, что с ним сделает Баба-Яга за такую маленькую шалость.