— Добрый вечер! — Княжеский Дружинник Ладислав Безсонов выглянул из-за кустов, широко улыбаясь. — Нарушаем? 
— Говорящие кусты! — вздрогнул Баюн, оглядываясь. — О, служивый! Ну и напугал же ты меня! 
— А что же это ты так испугался? Неужто совесть твоя нечиста? Откуда сметана? 
— Отвечать нужно на все вопросы или можно один выбрать? 
— На последний, — усмехнулся Дружинник, пробираясь через кусты.— Украл? 
— Я? — удивился Баюн. — Украл? Да за кого ты меня держишь? Я её нашёл. 
— Вместе с корзинкой? 
— Именно так. А нашёл я её вон под теми деревьями. Несу вот к молочнику, чтобы вернуть, он её забыл, наверное. 
— А чего тогда в сторону избушки своей идёшь? Молочник-то в другой стороне живёт. 
— В самом деле? Вот это неожиданность! Но откуда бы мне знать, где он живёт, верно? Ладно, служивый, бывай. Пойду в правильную сторону. 
Баюн подхватил корзинку за ручку зубами и быстро зашагал прочь. 
— А молочник-то, выходит, вор, — сказал ему вслед Дружинник. — Корзинку вот у Яги украл. Надо бы его в темницу бросить на пару месяцев. 
— Чего? — удивился Баюн, поставив корзинку на землю. — С чего ты взял? 
— Как с чего? Яга мне в этой корзинке пирожки приносит уже сколько лет. Я эту корзинку только вижу, сразу аппетит просыпается. С другой не перепутаю. 
— Ох уж эти рефлексы! Ладно, ты меня не видел, а я не скажу бабушке, что ты её плохими словами называл. 
— Она тебе всё равно не поверит, — улыбнулся Дружинник. — Яга меня умным считает, а умный не станет при тебе плохие слова о ней говорить. Умный даже думать о ней плохо побоится. У меня к тебе другое предложение: я заплачу молочнику за эту банку сметаны и ещё одну куплю, если поможешь мне с моим делом. 
— Что за дело? — Баюн вытащил банку из корзинки и снял с неё крышку, запустив лапу в сметану. 
Дружинник подошёл к Коту и сел рядом. 
— У Степана корова пропала. 
— Раньше у тебя, служивый, были дела куда интереснее — одно только дело о яблочном дереве чего стоит. А теперь что? 
— Оно не такое простое, как тебе кажется, — усмехнулся Дружинник. — Доедай и я тебе всё покажу. 
— Момент. 
Баюн съел всю сметану и довольно потянулся: 
— Я готов. Не забудь, ты мне ещё после дела два банки купить обещал. 
— Одну, — напомнил Дружинник, вставая с земли. — Иди за мной. 
Пробравшись через кусты, они прошли через вспаханное поле к избе Степана. 
— Следы коровы видишь? — спросил Дружинник. 
— Само собой, — ответил Баюн. — Мне по ним идти? В этом моя помощь нужна? 
— Почти. Иди. 
Баюн зевнул и пошёл по следу. Через две минуты следы резко кончились, будто корова отрастила крылья и улетела. 
— И это твоё интересное дело? — зевнул Баюн. — Стареешь, служивый. Такие дела я называю делами на одну рыбу. Дракон корову унёс, дело закрыто. Пошли за сметаной. 
— Логичное предположение, — кивнул Дружинник. — Только вот никакого Дракона никто не видел. Я уже всех, кого мог, опросил. Да и слышно бы его было — Степан на две минуты в дом зашёл, а когда вышел, коровы уже не было. Бесшумные Драконы бывают? 
— Мне не встречались. Она ещё могла сквозь землю провалиться. Копать, как я вижу, никто не пробовал. 
— А умные идеи будут? Банка сметаны на кону. 
—Я думаю изо всех сил, — Баюн опустил голову к земле и прищурился. — Корову, кстати, следует найти и у Степана изъять. Морит голодом такое прекрасное животное. 
— С чего такой вывод? — заинтересовался Дружинник. 
— Отпечатки копыт глубже в земле должны быть. А судя по этим следам, в этой корове пудов пять, не больше. Ты таких видел когда-нибудь? 
— Не доводилось. Марья, жена Степана, говорит, что это не удивительно, что на их корову позарились — молока в день почти два ведра надаивает. 
— С такой худой коровы? — захохотал Баюн. — Так не бывает. 
— Пойдём-ка к хлеву сходим, — предложил Дружинник. — Посмотрим там на следы. 
У хлева Баюн внимательно осмотрелся и почесал лапой за ухом: 
— А вот тут следы соответствуют, — объявил он. — Это что же получается: корова, имея при себе обычный коровий вес, пошла на поле за домом. Пройдя мимо дома, корова потеряла большую часть своего веса и, вероятно, продолжала терять вес, пока шла по полю, пока не исчезла окончательно. Необычно! Тут какое-то загадочное место, не иначе. Нужно бабушку звать, пусть посмотрит. 
Княжеский Дружинник, нахмурившись, чесал затылок. 
— Судя по твоему выражению лица, ты не согласен с моими верными выводами, — заметил Баюн. — Объяснись. 
— Загадочные места из ниоткуда не возникают, — ответил Дружинник. — Степан с Марьей тут двадцать лет живут, и до этого дня ни с ними, ни с животными, ничего подобного не происходило. 
— Обычно не возникают, верно. Но иногда бывают исключения. Напакостить мог кто-нибудь, опять же. 
— Глупая пакость получается. 
— Глупая, — согласился Баюн. — А раз Кощей отсутствует, значит эта теория отбрасывается. Возможно, появился какой-то новый колдователь с глупым чувством юмора. 
— Я бы о таком сразу узнал, — возразил Дружинник. — Я свой хлеб не зря ем. Да и Яга бы о таком знала, а, следовательно, и ты тоже. Нет, тут что-то другое, как-то это странно для колдовства… Погоди-ка! 
— Что? — Баюн навострил уши. — Что такое? Говори, не томи! 
— Я настолько привык, что тут редко без колдовства обходится, что сразу о нём думаю. А если дело совсем не в нём и никакой мистики тут нет? 
— Я заинтригован и уже почти лопаюсь от любопытства. 
— Если отбросить мысли о возникновении загадочного места, мы имеем следующее, — Дружинник заложил руки за спину и медленно пошёл к избе. — Степан заявил, что корова пропала, когда он зашёл в дом, а когда… 
— А Марья? — перебил Баюн. — Она тоже ничего не слышала? 
— Марья? Марья в этот момент была в гостях у своей сестры, она… Да нет, не может быть! 
Дружинник сорвался с места и побежал к избе. Баюн бросился за ним. 
— Марья! — Дружинник заколотил в дверь. 
— Пожар? — испуганно спросила Марья, открыв дверь. 
— Степан пьёт, да? 
— Чего?! 
— Степан пьёт? — повторил Дружинник. — Правду говори, для дела нужно. 
— По праздникам, — ответила Марья. — И то немного совсем. А что? 
Дружинник расстроенно всплеснул руками: 
— Да особо ничего, так, мысль глупая в голову пришла. 
— Может и не глупая, — пропыхтел Баюн. — Не зря же она и мне в голову пришла. В карты играет? 
Марья нахмурилась. 
— В сарай! — одновременно воскликнули Баюн с Ладиславом, бросившись бежать. 
*** 
— Ха! — радостно заорал Баюн, найдя за досками верёвку. — Моя теория уже почти правильная. 
— Наша теория, — поправил Дружинник. — И ещё не почти — мало ли в сараях верёвок валяется. Но из тебя бы неплохой сыщик получился. По следам додумался? 
— По ним самым. Тут больше ничего нет, наверху смотри. 
— Что происходит? — спросила Марья, заглянув в сарай. — Бросились бежать, как полоумные, не объяснили ничего. Что вы ищете? 
— Копыта, — ответил Баюн. — Как бы странно это ни звучало. 
— Выкинула я их, они в хозяйстве ни к чему. Чего их Степан притащил вообще, подбирает всякую гадость, как дитё малое. 
— Ох, чую, мы близко! — пробормотал Дружинник, потирая руки. — С кем Степан обычно играет? 
— С Ванькой, — Марья задумалась. — Который мельник. С Петром ещё, который около кузнеца живёт. 
— К Петру? — спросил Баюн. 
— К Петру. Марья, ты с нами. 
*** 
— Слушай, Марья, как дело было, — заговорил Княжеский Дружинник, подходя к дому Петра. — Степан, муж твой, корову вашу проиграл в карты. 
— Чего? — удивилась Марья. — Как он её проиграл, если я её следы своими глазами видела? Посреди поля кончаются — Дракон унёс, не иначе! Стёпа так и сказал. 
— Сказал! — фыркнул Баюн. — Дай-ка угадаю: он ведь вообще заявлять о пропаже не хотел, так? Ты настояла. 
Марья вновь нахмурилась. 
— В яблочко! — обрадовался Дружинник. — Следы, Марья, которые ты видела — это следы Степана. 
— Чёрт! — ахнула Марья. — А я за столько лет и не заметила. 
— Я имею в виду, что оставил эти следы он, привязав каким-то образом коровьи копыта к своим ногам. Вот весил бы он как корова — никогда бы не догадался. 
— Это, к слову, я заметил, — важно заявил Баюн. 
— И твой вклад в разгадку этого дела неоценим, — сказал Дружинник, открывая калитку. — А моя благодарность будет выражена в двух банках сметаны. 
— Вы хотите сказать, что Стёпа проиграл корову в карты и увёл её новому владельцу, — заговорила Марья, — после чего придумал историю о пропаже коровы, приладил к ногам копыта и оставил следы, придав исчезновению оттенок таинственности. Так? 
— Так, — кивнул Баюн. 
— У коров четыре ноги, а у Степана две. Не сходится. 
— Так он два раза прошёл! — сообразил Дружинник. — Один раз за передние, второй раз за задние. А сейчас понадеемся на моё везение. 
Дружинник открыл дверь хлева за домом Петра и самодовольно улыбнулся. 
— Глашка! — ахнула Марья, увидев свою корову. — Глазам не верю! 
— Дело раскрыто! — радостно воскликнул Баюн. — Подумать только, что такое скучное, на первый взгляд, дело, может оказаться настолько интересным! 
— Не только бегающие яблони бывают интересными, — закивал Дружинник. — Такое дело нужно отметить двумя кружками чая. 
— У бабушки есть. 
— Тогда я сейчас к Петру зайду, всё объясню и пойдём. И по пути к молочнику завернём, я не забыл. 
— Ещё бы ты забыл! — усмехнулся Баюн. — Слушай, а для Степана разве никакого наказания не предусмотрено? В темницу там или ещё что. 
— Незачем, — улыбнулся Дружинник, показав на Марью. — Она ему такое наказание устроит, что мало не покажется. Так что пусть получает — нечего в темнице от справедливости прятаться.