Однажды утром, в одной из деревень Тридевятого Царства, случилось из ряда вон выходящее происшествие: Змей Горыныч похитил Богатыря. 

В то утро Богатырь, по имени Прохор, полол сорняки на огороде за домом, под чутким руководством своей жены Дарьи. Лето в том году выдалось жаркое, а потому спокойное: Чудищам и всякой нечисти от жары было не до пакостей, а потому и Богатыри сидели по домам без дела. 

А как известно всем жёнам на Руси — мужику бездельничать категорически противопоказано, очень уж они этого не любят. Сядут, бывает, на лавку и сидят, нахмуривши лоб — скучают. А коли тоска по делу накатит, будто волна — на печь залезают и лежат там целый день.

А вот если дашь мужику какое-нибудь дело, да желательно посложнее — он ему, словно дитё леденцу, радуется. Но вида, конечно, не подаёт. 

Вот и Прохор, изнывая от счастья, четвёртый час выдёргивал с грядок сорняки и тяжко вздыхал. Дарья понимала: солнце скоро зайдёт, а муж-то ещё столько всего сделать хочет, вот и грустит, что на завтра отложить придётся. 

Вдруг из-за облаков показался Змей Горыныч — рухнул вниз, аки сокол на добычу, схватил Прохора лапой и был таков. 

Бедная Дарья от ужаса аж застыла! Давай было рыдать, но тут же одумалась: негоже богатырской жене такие слабости проявлять. Взяв себя в руки и хорошенько подумав, Дарья побежала к другим Богатырям за помощью.

Первым на её пути была изба Мирослава — молодого Богатыря двадцати лет от роду.

— Беда, Мирославушка! — закричала Дарья, изо всех сил колотя кулачками по двери. — Беда! Выручай, родненький!

Дверь открылась, и Дарья только ахнула: стоит Мирослав, бледный, будто покойник и обе руки перемотаны. 

— Что за беда случилась, Дарья? — слабым голосом спросил Мирослав. — Враг у ворот? 

— Хуже! — ответила Дарья. — Прохора, мужа моего, Змей Горыныч унёс! А с тобой-то что приключилось? 

— С крыши упал. Перестелить вот решили, а я на второй день вниз свалился. 

— Беда с вами! Отдыхай, Мирославушка, выздоравливай. А я к Ивану побегу. 

Изба Ивана, Богатыря средних лет, стояла через две избы от Мирослава. Прибежала Дарья и ахнула: лежит Иван под плетнём и стонет. 

— Ваня! — всплеснула руками Дарья, наклонившись. — Да как же ты умудрился-то? 

— Голова от жары закружилась, — прошептал Иван. — Я за плетень схватился и упал, а он сверху. Хорошо хоть, что не тяжёлый. А ты чего такая?

— Змей Горыныч, собака, Прохора похитил! 

— Да ну?!

— Ох, Ванечка, если бы сама не видела, тоже бы не поверила. Совсем трёхглавый от жары обезумел. Давай-ка я тебя в дом провожу.

— Не нужно, Дарья, я пока тут полежу, в себя приду. Ты лучше к Светозару беги за помощью. 

Изба Светозара, пожилого Богатыря, стояла на другой стороне улицы. Прибежала Дарья и вновь ахнула: сидит Светозар на солнцепёке и горячий чай из самовара пьёт!

— Чегось такая красная, Дашка? — усмехнулся Светозар, прихлёбывая чай. 

— Беда, Светозарушка! — воскликнула Дарья. — Змей Горыныч, гад трёхмордый, мужа моего, Прохора, похитил! 

— И что? 

— Как что?! Да он же съест его, несчастного или того хуже! Помоги, родненький, не оставь в беде!

Светозар же, прожевав баранку, улыбнулся:

— Муж-то твой кто, не забыла? 

— Богатырь, — ответила Дарья и покраснела. — Ой! 

— Вот-вот, — кивнул Светозар, подливая кипятку в чашку. — Он там, поди, уже косичку из шей Горыныча плетёт, а ты тут бегаешь, будто неразумная. 

— Ох и мудрый же ты мужик, Светозарушка! Низкий тебе поклон, успокоил глупую. 

— Полно! Ступай домой да жди: к утру, думаю, Прохор управится и к тебе вернётся. 

Вернулась Дарья в свою избу, села у окошка и ждать стала. Но ни утром, ни к обеду, Прохор не вернулся.

Бросилась Дарья к Богатырям, но Ивана и Светозара дома не оказалось, а от Мирослава проку никакого. 

Дарья вновь было задумала зареветь, но вновь одумалась: Прохор рассказывал, что, если ему помощь нужна, он всегда в лес к Бабе-Яге ходит. Она, хоть и злодейка, в помощи никогда не отказывает. В лес идти было страшно, но делать нечего — мужа выручать нужно. 

К огромной радости Дарьи, долго ходить ей не пришлось: избушка на курьих ножках стояла на самом краю леса. Не зря говорят — кому действительно нужно найти, тот скоро найдёт, а кто дурью мается и за всю жизнь не отыщет. 

— Избушка, — робким голосом позвала Дарья, — а повернись, пожалуйста. 

Избушка не шелохнулась, зато в окне показался здоровый чёрный Кот с чепчиком на голове. 

— Чего тревожишь недвижимость? — возмущённо спросил Баюн. — Самой лень обойти? Совсем обнаглели уже! 

— А ну брысь, сволота! — проворчала Яга, спихнув Кота из окна на землю. — И чепчик сыми, кому сказала! А ты, красавица, обойди сама — избушка у меня задремала, пусть отдыхает. 

Дарья прошла мимо изображающего мучительные страдания Кота, обошла избушку и зашла внутрь. 

— Сразу к делу, — сказала Яга, запихивая кого-то в печь. — Некогда мне пустословить. Ну?

— Это что? — Дарья испуганно посмотрела на разбросанные по полу доспехи. — Это там Рыцарь у вас в печи?

— Да какое там! Так, съестной продукт. Рыцаресодержащий. Запах чувствуешь? Рыцари так пахнуть себе не позволяют. Выкладывай уже, что у тебя?

— Змей Горыныч у меня мужа, Прохора, похитил!  Мы с ним на…

— Погоди, не тараторь. Как Горыныч? Ты уверена? 

— Своими глазами видела. У других ведь трёх голов не бывает? 

— Неужто к старым делам вернулся? — пробормотала Яга. — Совсем на него не похоже, он в последнее время царствует в одной дальней деревеньке. Точно Горыныч был?

— Точно, — заверила Дарья. 

— Ну тогда сходи к другим Богатырям, пусть помогут, что уж теперь его защищать. Сам виноват — нашёл, кого похитить! 

— Нет их, бабушка, с самого утра нет! Один есть, но он с крыши упал, поэтому…

— Тихо! — прервала Яга, закрыв заслонкой печь. — Делать-то что намерена? 

— Что потребуется! — смело ответила Дарья. — Но для начала его надо найти. Где там та деревня, в которой Горыныч царствует? 

— Туда идти далеко. А если он не там, а ты столько времени зря потеряешь? Муженёк-то твой, поди, столько не продержится. Клубок тебе нужен. 

Яга открыла большой сундук, поискала и тяжело вздохнула.

— Баюн! — позвала она. — Клубок где? Опять игрался? 

— Я? — в окне показалась удивлённая морда Баюна. — Игрался? Да как смеешь ты оскорблять меня такими заявлениями? Я не посмотрю, что ты…

— Клубок где, сволота? Аллергию на молочные продукты устроить?

— За печкой, моя дорогая бабушка. Я говорил, как ты сегодня чудесно выглядишь?

Яга ещё раз вздохнула, взяла в руки метлу и, с её помощью, выкатила клубок из-за печи. 

— Держи, — она протянула клубок Дарье. — Прохора ищи, не Горыныча. Если съел уже, так хоть зря ходить не будешь. Ну-ка! Убери слёзы, неча мне тут! Клубок брось сначала.

Дарья послушно бросила клубок, назвав имя мужа — клубок подпрыгнул и покатился к двери. 

— Живой!

— Живой, — подтвердила Яга, протянув Дарье маленький бутылёк. — Вот, возьми. Это зелье для богатырской силы — как Горыныча увидишь, сразу выпей. Ни огонь тебя не возьмёт, ни когти, ни зубы. Действует долго, справишься. 

— Спасибо тебе, бабушка! — Дарья раскинула руки, попытавшись обнять Ягу. — Век твоей доброты не забуду! Спасибо!

Избушка оглушительно чихнула, выкинув всё своё содержимое через окна и дверь на улицу. 

— Ох-ох-ох! — прокряхтела Яга, кое-как подняв голову. — Да откуда ж ты взялась на мою голову… Э-э-э! А ты куда это собрался, касатик? Стоять!

Рыцарь, стыдливо прикрывая наготу руками, бросился бежать — Яга тут же подскочила и бросилась следом за ним:

— Стоять, сволота-а-а-а! Баюн, лови ужин!

А Дарья, которая, мягко говоря, очень удивилась произошедшему, убрала с волос яичную скорлупу и муку, нашла взглядом нервно катающийся туда-сюда клубок и пошла за ним следом. 

Через сутки пути клубок вывел Дарью к большому озеру, на берегу которого с удочкой сидел Прохор. Горыныча нигде не было видно, и Дарья радостно бросилась через кусты к мужу.

— Уже вернулся? — спросил Прохор, не поворачивая головы. — Быстрый ты, ничего не скажешь. Надеюсь, в этот раз ты не одну принёс? Как дурак туда-сюда бегаешь. 

— Чего?! — удивилась Дарья. — Ты с кем разговариваешь-то?

Прохор выронил удочку из рук и повернулся, тут же побледнев:

— Дарья? Даша?! Ты-то тут откуда? 

— Тебя спасать пришла.

— Меня? Слушай, это очень здорово, что ты хочешь помочь, но Горыныч — это зло в чистом виде! Рыбачить меня заставил, говорит, любит богатырятину, фаршированную рыбой! Я жду момента, когда он расслабится, чтобы его одолеть — уходи отсюда скорей, пока он не вернулся и не причинил тебе вреда!

— А вот и я! — из-за деревьев показался Змей Горыныч, улыбаясь всеми тремя пастями. — О, это ж Дашка! А ты говорил, что она рыбалку не любит, а она пришла. Дашка, третьей будешь? Прохор, а ты чего головой-то машешь? Случилось чего? 

Дарья, тяжело вздохнув, внимательно оглядела берег озера, посчитав количество пустых бутылок. 

— А-а-а! — радостно захохотал Горыныч. — Тьфу, я и не понял сразу — Дашка-то нас раскусила получается? Эх, Прошка, а такой план был хороший! 

Дарья, нахмурившись, посмотрела на мужа. Прохор развёл руками:

— Раскусила. Ну чего ты хмуришься, Дарья? Ну да, ну ушёл отдохнуть. Так ну я бы вернулся. Завтра.

— Послезавтра, — хихикнул Горыныч.

— Ну послезавтра, — пожал плечами Прохор. — Ну да, ну надо было сказать, ну не сказал. Ну чего ты? Чего кулачки сжала? Ударить, что ли хочешь? Силёнок-то хватит, а? Я Богатырь, не забыла? 

— Да пусть, пусть стукнет! Можешь и меня стукнуть заодно, если легче станет. А, Дашка? 

Дарья, не сводя взгляда с Прохора, медленно вытащила из-за пазухи бутылёк с зельем, медленно вытащила пробку и медленно выпила содержимое, недобро выдохнув. 

— Это чего? — округлил глаза Прохор. — Дарья, ты что, ты к Яге ходила, что ли? Ты чего делаешь? Ай! Дарья, не надо!

— Мамочки! — испуганно заорал Горыныч, когда Дарья схватила его за хвост и, размахнувшись, стукнула его о землю. — Ай! Дашка, это не я! Ай! Это всё он придумал, Дашка, честное слово! 

Говорят, в тот день даже в дальних деревнях Тридевятого Царства было слышно, как звучат последствия обмана.

Ввиду того, что события, произошедшие в тот день на берегу, могут причинить вам глубокую психологическую травму, они не были описаны полностью. Но, поверьте на слово, Прохору с Горынычем ох как несладко пришлось. Они даже вспоминать тот день теперь боятся.